Негоже так, бояре, говорить!
Царь милостив. А мне Господь свидетель,
Я вашего не ведал воровства!
Помыслить сметь на батюшку царя!
Ах, грех какой! Пойдем, Семен Никитич,
Пойдем к владыке
начинать допрос.
Помилуй Бог царя и государя!
Неточные совпадения
— Порфирий Петрович, —
начал он решительно, но с довольно сильною раздражительностию, — вы вчера изъявили желание, чтоб я пришел для каких-то
допросов.
— Сам ли ты зловредную оную книгу сочинил? а ежели не сам, то кто тот заведомый вор и сущий разбойник, который таковое злодейство учинил? и как ты с тем вором знакомство свел? и от него ли ту книжицу получил? и ежели от него, то зачем, кому следует, о том не объявил, но, забыв совесть, распутству его потакал и подражал? — так
начал Грустилов свой
допрос Линкину.
Именно закончу просьбой: разучитесь вы, господа, этой казенщине
допроса, то есть сперва-де, видите ли,
начинай с чего-нибудь мизерного, с ничтожного: как, дескать, встал, что съел, как плюнул, и, «усыпив внимание преступника», вдруг накрывай его ошеломляющим вопросом: «Кого убил, кого обокрал?» Ха-ха!
После него в комиссии остались одни враги подсудимых под председательством простенького старичка, князя С. М. Голицына, который через девять месяцев так же мало знал дело, как девять месяцев прежде его
начала. Он хранил важно молчание, редко вступал в разговор и при окончании
допроса всякий раз спрашивал...
Допросы отбирать Вихров
начал в большой общественной избе — и только еще успел снять показание с одного мужчины, как дверь с шумом распахнулась, и в избу внеслась какой-то бурей становая.
— Я журнала их о предании вас суду не пропустил, —
начал прокурор. — Во-первых, в деле о пристрастии вашем в
допросах спрошены совершенно не те крестьяне, которых вы спрашивали, — и вы, например, спросили семьдесят человек, а они — троих.
— А как же ты?.. —
начала было она и вдруг застенчиво смолкла, не желая продолжать щекотливого
допроса. Но он ее понял.
— Отчего же, можно… Но лучше сделать это, так как ты тогда сразу покоришь и ее, и его в свою пользу… Иначе дело может разыграться иначе и, кто знает, что ты не
начнешь путаться на вторичном
допросе, и, в конце концов, следователь тебя так прижмет к стене, что ты принужден будешь сознаться…
Этот
допрос начинал коробить Палтусова, но он закусил губы и сдержал себя. Да это ему и не вредило, в сущности.
Обыкновенные вопросы: что ты, как ты, откуда, давно ли, надолго ли? Ответив на этот
допрос впопад и невпопад,
начинаю сам любопытствовать.
На этот разговор подошёл унтер-офицер и
начал продолжать
допрос...
Спокойствие и твердость, с которою она говорила, предвещали благоприятную и скорую развязку
допросам. Гроза, собравшаяся на лице обер-гофкомиссара,
начала расходиться. Он дал знак Языку рукою, этот понял и вышел. Тогда цыганка сказала с твердостью...
Когда арестанта после обыска снова одели, то земский заседатель снова
начал снимать с него подробный
допрос. После обычных расспросов об имени, отчестве, летах, местожительстве и роде занятий, заседатель предложил обвиняемому рассказать, где он провел ночь, в которую было совершено убийство неизвестного молодого человека.
По нескольку раз на неделе он
начал подвергать его настоящим
допросам.
Елена Андреевна. Откровенно говоря, мысли мои не тем заняты. Простите. Мне нужно сделать вам маленький
допрос, и я смущена, не знаю, как
начать.
Теперь глухая ночь; здесь все вам преданы,
начиная от этой собаки, которая готова загрызть меня, если вы ей это прикажете; отойдя кругом на пять миль нет человеческого жилья; зима, мороз, в овраге волки воют; вы — все говорят, вы страшный человек; никто еще ни жалости и ни улыбки не видывал на вашем лице ужасном; и вы меня силою позвали на
допрос!..
Князь Василий, старый пес,
допрос чинить
начал дочери, а она ему все доподлинно и рассказала.
— Какое? Я не знаю, собственно, какое, — отвечал с досадою Эльчанинов, которому
начинали уже надоедать
допросы приятеля, тем более, что он действительно не знал, потому что граф, обещаясь, никогда и ничего не говорил определительно; а сам он беспрестанно менял в голове своей места: то воображал себя правителем канцелярии графа, которой у того, впрочем, не было, то начальником какого-нибудь отделения, то чиновником особых поручений при министре и даже секретарем посольства.
Кузьме, очевидно,
начинал надоедать
допрос. Он переступал с ноги на ногу и, досадливо сжав губы, крякнул.
Дверь снова пищит, и на пороге показывается Иван Филаретов. Попиков раскрывает перед собой «Дело по обвинению запасного рядового Алексея Алексеева Дрыхунова в истязании жены своей Марфы Андреевой», берет перо и
начинает быстро судейским разгонистым почерком писать протокол
допроса.